Лягушатник

Верхний пост

Для новоприбывших, офрендивших сей журнал.
Большая просьба - отметиться тут. Основные вопросы: кто, что заставило принять данное решение(желательно указать посты).
Лягушатник

Ленин. О консолидации элит

"Поскольку возвращение вожака стаи из «отлучки» никак нельзя было назвать триумфальным, особенно важно было предложить лояльным особям внятную программу того, что их ожидает в ближайшей перспективе. Состоявшееся в помещении столовой Лепешинских собрание офицеров фракции войдет в партийную историю как «Совещание 22 большевиков». Ехидный и приметливый Валентинов (которого на конклав не позвали: не в том ранге, да и к тому времени они с Лениным вызывали друг у друга обоюдное отвращение) обратил внимание на удивительный характер этого мероприятия: бóльшая часть участников совещания приходились друг другу близкими родственниками: помимо Ленина с Крупской и Марией Ильиничной, здесь присутствовали Богданов – с женой, Луначарский – с женой, Бонч-Бруевич – с женой, Гусев – с женой, Лепешинский – с женой, Лядов – с женой, Инсаров – с женой, плюс, впрочем, фракция одиноких хищников: Красиков, Воровский, Ольминский, Лалаянц, Фотиева, Землячка. Эта действительно любопытная статистика говорит о семейном характере раннего марксизма в России. Помимо общеизвестных пар – Ленин и Крупская, Шляпников и Коллонтай, Раскольников/Дыбенко и Рейснер, революционную среду пронизывали и другие, часто экзотические семейные связи. Каменев был женат на сестре Троцкого, Дан – на сестре Мартова, Луначарский – на сестре Богданова. Зиновьев умудрился вернуться в Россию в одном вагоне со своими двумя женами. Плеханов был не только отцом русского марксизма, но еще и дядей Семашко. Струве был любовником своей приемной матери. В таких условиях естественно, что идеологические разногласия усугублялись клановыми – условно, Ульяновы vs. Цедербаумы – и хотя для посторонних все эти семейные тонкости были, наверное, не так существенны, некий монтеккианско-капулеттианский флер присутствовал. Близкородственные связи – и перекрестное опыление – после 1917-го, несомненно, поспособствовали быстрому обособлению партийной верхушки в герметичный общественный слой – номенклатуру, внутри которой, по мере отхода от дел апостолов ленинского призыва, начинали процветать непотизм и коррупционные отношения; и никакой Рабкрин не в состоянии был нейтрализовать эти глубинные спайки и диффузии. Понятно, что в условиях тотального саботажа и, соответственно, невозможности проводить конкурс на те или иные вакансии люди на новые должности рекрутировались по знакомству и по родству – так, чтобы на них можно было положиться в кризисных условиях военного времени. Поэтому первым наркомом путей сообщения становится зять Ленина Марк Елизаров, а председателем Главполитпросвета – Надежда Константиновна. Во всем этом нет ничего особенно дурного, пока вы выстраиваете небольшую организацию заговорщиков, которые могут положиться друг на друга в подполье; однако «апостольский век» большевиков слишком затянулся – и резня 1937 года была не чем иным, как способом поменять быстроустаревающую модель администрирования".
(Л. Данилкин "Ленин: Пантократор солнечных пылинок")
Лягушатник

Ленин. К стартапу "Искры"

"В январе 1903-го Красин, живший тогда в Баку и занимавшийся делами легендарной подпольной типографии «Нина» (которая обладала мощностями, достаточными, чтобы завалить «Искрой» всю Россию), умудрился устроить концерт В. Комиссаржевской в доме начальника полиции, который едва ли предполагал, что на его деньги будет финансироваться газета Ленина. Постоянная нужда в деньгах приводила к появлению разного рода светлых идей, связанных с возможностью легкого обогащения. В какой-то момент Ленин и Крупская всерьез ломали голову над предложением коллег самим открыть бизнес по торговле рыбой – чтобы одновременно в бочках возить и газету. Посмотрев друг другу в глаза, они вынуждены были признать бизнес-план остроумным; он не осуществился только потому, что у «Феклы» не оказалось полмиллиона на закупку собственно селедки".
(Л. Данилкин "Ленин: Пантократор солнечных пылинок")
Лягушатник

Читательское

Обломался с романом Сологуба. "Творимая легенда", включающая "Капли крови", везде называется то трилогией, то романом-эпопеей. Сегодня дочитал "Капли". Они обрываются на полуслове. Ни клиффхенгера, ни логической завершенности. Придется читать сразу и две других части.
Лягушатник

Онижедети и переписка с властями

"Соня Светилович была потрясена жестокими, грубыми событиями той ужасной ночи. Она заболела. Недели две пролежала она в беспамятстве. Боялись, что она умрет. Но она была девочка сильная, и одолела свою болезнь.

В тяжелом горячечном бреду носились перед бедною девочкою картины кошмарной ночи. Приходили к ней серые, лютые демоны, с тусклыми оловянными глазами, свирепо издевались над нею, и безумствовали. Некуда было спастись от их гнусного неистовства.

...

Доктор Светилович, конечно, не мог спустить полиции ее неправильных действий. Он пожаловался на полицию губернатору и прокурору, написал тому и другому обстоятельные прошения. При этом он более всего заботился о том, чтобы в его прошение не вкралось как-нибудь оскорбительных для кого-нибудь выражений.

...

Через несколько дней после подачи прошения доктором Светиловичем в его квартиру явился полицейский пристав. Он вручил доктору Светиловичу под расписку серый шершавый листок с оттиснутым в левом верхнем углу штемпелем Скородожского губернского правления и пакет от прокурора. В пакете был вложен согнутый вчетверо белый плотный лист с красиво напечатанным бланком прокурора. И на шершавом сером листке, и на плотном белом бланке излагались, приблизительно в одинаковых выражениях ответы на жалобы доктора Светиловича. В этих ответах уведомляли доктора Светиловича, что по предмету его жалоб произведено обстоятельное расследование; далее говорилось, что основательность указаний доктора Светиловича на якобы незакономерные действия чинов полиции и на то, что задержанные в лесу девицы были подвергнуты побоям, не подтвердилась".

Ф.Сологуб "Капли крови" - 1907 год.
Лягушатник

Про статистику и Перестройку

"Вопреки профанациям официальной статистики наша страна еще накануне нынешнего кризиса занимала по общему объему ВНП лишь 7-е место в мире. и это при условии, что в ВНП СССР—России необоснованно включалась значительная часть амортизации и других компонентов национального имущества. Износ основных фондов к 1991г. достиг в среднем по народному хозяйству 40%, фактические сроки службы оборудования вдвое превзошли нормативные. Износ коммуникаций и подвижного состава железных дорог превышает ныне 60%. Золотой запас России снизился с 2300т в 1985г. до размера годовой добычи — 230т в 1991г. (в 10 раз!)".

(Белкин В.Д. Избранные труды : в 3 т. / Виктор Данилович Белкин; Центральный эконом.-математич. ин-т РАН. – М.: ЦЭМИ РАН, 2015. Т.3: Тернистый путь экономиста.)
Лягушатник

Л. Данилкин "Ленин. Пантократор солнечных пылинок"


Образ Ильича в нашей культуре неоднократно перерабатывался. Между представлением у поколения моих родителей и сформированным у меня сейчас успело народиться «поколение третьего представления», а может четвертого, пятого и т.д. В школьные годы нас уже не пичкали Лениным. Я не помню ни даты его рождения, ни даты смерти. «Ленин в детстве» не смотрел на постперестроечный мир с моей груди. Даже «Что делать?» Чернышевского уже не вызывает ни хтонического ужаса, ни брезгливости. Из-за этого незнания книга Данилкина важна для читателей моего поколения. Хотя бы как попытка. Потому что, будем честны, нынешним тридцатилетним серия ЖЗЛ известна еще меньше, чем Владимир Ильич.

Формат книги часто раздражает. Язык напоминает популярные блоги эпохи ЖЖ, а не «серьезную» литературу. Многие пассажи из книги, опубликованной в 2017ом, уже в 2021ом выглядят если не непонятными, то устаревшими. Некоторые события из конфликта на востоке Украины или «The Panama Papers» (2012) успели позабыться. То здесь, то там автор делает длинные отступления, нарушающие цельность повествования.

«Жизнеописания симбирского периода строятся по известному агиографическому канону: будущий духовный лидер обретался в сладкой неге, любви и семейном согласии; с головой погруженный в литературу, философию, шахматную игру, спорт, алгебру, древние и иностранные языки, он обгонял сверстников в развитии; в этом смысле слово «Преуспевающему», вытравленное на золотой медали Ульянова, кажется не столько намеком на «из латыни пять, из греческого пять», сколько переведенным на русский именем «Сиддхартха» в дательном падеже».

Ближе к середине книге понимаешь: такой формат вызван именно компромиссом с аудиторией. Читателя сейчас нужно раздражать, чтобы конкурировать с Ютубом за потраченное время. Автор не историк и не прозаик. Он журналист, и пользуется средствами, доступными лично ему.

В «сцене после титров» Данилкин позволяет себе немного поговорить о своем авторстве. Ключевое: «Как должна выглядеть «окончательная» биография Ленина – которая позволит нам преодолеть невроз, вызванный подавленной психотравмой?» Его ответ прост: он не знает. Поэтому вместо окончательной биографии написано «исследование «материи», «физики» Ленина – но на основе личного опыта. Что, например, произойдет при столкновении одного тела с другим: обычного, сегодняшнего, сформированного пропагандой, поп-культурой и контекстной рекламой человека – с кубометром темно-синих томов ленинского Полного собрания сочинений?»

Пятьдесят пять томов меня пугают, а ведь Данилкин прочитал/пролистал/просмотрел не только их. Литература об Ильиче в виде мемуаров, критики и художественных текстов необходима для понимания объема. Вождь прожил долгую насыщенную жизнь. Он менялся и становился все более и более неоднозначным. Многие авторы пытаются свести известный массив событий к краеугольным моментам: казнь брата, отношения с Парвусом, потрахушки с Арманд, Брестский мир и т.д. К чести Данилкина, часть таких «абсолютов» он приятно развенчивает. Мол, не стоит упрощать и уж тем более идти на поводу у любителей жареных фактов. Многие эпизоды, например, расстрел царской семьи, были результатом множества, в том числе и случайных, событий, а не четко срежиссированного плана.

Часть важных обстоятельств, связанных с долгими взаимоотношениями с другими людьми, автор позволил себе опустить. Во-первых, объем издания ограничен. Во-вторых, этим отношениям часто посвящена уже не одна книга. Наконец, в третьих, разговор о некоторых личностях в жизни Ленина грозит скатиться в хрестоматийные срачи. Слишком больными остаются, например, темы Сталина и Троцкого. Они появляются как персонажи, но их в книге куда меньше, чем могло бы быть.

Итого: Пять лет работы воплотились в 900 страниц, насыщенных фактами, именами и ссылками. Дочитав их, понимаешь, что ни о какой святости или приговоре герою речи идти не может. Как минимум, потому что эта книга – лишь начало возможного большого пути к пониманию сложной фигуры Ильича.
Лягушатник

Ленин. О подарках

"В приемной могли столкнуться самые разные люди – от Бертрана Рассела до ходоков из Бухары; визит этих последних едва не довел однажды Фотиеву до инфаркта – спустя некоторое время после того, как их выпроводили, она обнаружила, что все три двери кабинета Ленина заперты изнутри; часовой божился, что Ленин не выходил. Когда ей удалось, наконец, попасть внутрь, она обнаружила своего патрона в восточном халате и тюбетейке – тот решил примерить подарки делегации. (Ленину постоянно что-то дарили, часто что-то удивительное; в 1922-м он, к примеру, получил от дагестанского Совнаркома два пуда чистой ртути.)"
(Л. Данилкин "Ленин: Пантократор солнечных пылинок")
Лягушатник

Ленин. Об "Искре"

Позавчера дочитал книгу Данилкина. Теперь нужно собрать мозги в кучку и написать отзыв.

"«Искра» была могущественной тайной организацией, на которую работали суперагенты, преследующие высокую цель. Одновременно это был всего лишь стартап, – маленькая компания, созданная для поиска рентабельной, воспроизводимой и масштабируемой бизнес-модели. При всех своих провалах и личных недостатках Ленин, надо отдать ему должное, сумел в считаные месяцы сколотить из любителей-энтузиастов, коротающих время в ссылке за дружеским сексом и склоками, команду профессионалов, способных выполнять самые сложные задания в сложнейших условиях: наладить транспортную организацию, получить опыт координации подпольных групп, который так понадобится в 1905-м; создать Оргкомитет по созыву II съезда РСДРП. Вся дальнейшая ленинская практика управления и партстроительства до октября 1917-го сводилась к стремлению работать небольшой командой – ради этого он в конечном счете и провоцировал расколы; разумеется, у всех этих расколов были свои – политические – причины, однако в результате торжествовал излюбленный Лениным принцип: «Лучше маленькая рыбка, чем большой таракан! Лучше 2–3 энергичных и вполне преданных человека, чем десяток рохлей». Лучше маленький клуб самоубийц, чем широкий народный фронт из профсоюзов. Лучше лишний раз расколоться с недостаточно «чистыми» марксистами – чем дружить не с теми. Лучше меньше – да лучше. Пожалуй, можно сказать, что интуитивно Ленин пришел к сформулированному основателем Amazon Джеффом Безосом «Правилу Двух Пицц»: высокопроизводительные команды должны быть довольно небольшими – такими, чтобы их можно было накормить двумя пиццами. Такие команды похожи на семьи: они могут ссориться, распадаться, но в них четко понятно, кто лидер, кто бета-самец и т. д. Если бы первая редакция «Искры» – база будущей РСДРП – собралась вместе (утопия: за три года совместной работы она ни разу не собралась в полном составе!) и оказалась рядом с домом Парвуса, она могла бы зайти в «Da Fausto» – и действительно наесться там двумя пиццами."
(Л. Данилкин "Ленин. Пантократор солнечных пылинок")