September 9th, 2013

Лягушатник

Г. Гессе "Степной волк"



После прочтения этого романа, я, кажется, чуток понял брезгливое отношение elven_gypsy к "Маше" Михаила Елизарова. Гессе написал хороший текст, но я его не понял и не принял. Первая половина повествования пролетела для меня бессмысленно и безыдейно. "Исцеление", сформированное во второй половине, породило во мне чувство сдержанной брезгливости, граничащее с омерзением. Да, повторюсь, Гессе хорошо описал заболевание, но чтение в результате напоминало оперирование бывшего интеллигентного человека в операционной "грязной" хирургии. Сегодня не судьба - простыню на лицо.
Духовный кризис межвоенной Германии все больше представляется мне каким-то гнилостным дурманом. Национал-социалистическое движение на его фоне, как это ни страшно, смотрится действительно очистительным пламенем. Молодчики и ветераны из СА, газовые камеры и выжженные деревни - это зло, зверство, неприкрытое удушливым интеллектуальным туманом грязно-желтого цвета. Где-то в стороне стоят усталые тридцатилетние мужики Ремарка, которые имеют куда больше права на отрицание войны, чем Гарри Галлер.
Но противоречия с главгероем начались не в его высокодуховном пацифизме. Начались они в постоянном нажиме на интеллектуальную сегрегацию между "бессмертными" интеллектуалами и мещанской массой.

К нам на небо из земной юдоли
Жаркий дух вздымается всегда -
Спесь и сытость, голод и нужда,
Реки крови, океаны боли,

Collapse )


Вот так вот интеллигентные люди, тихо плывущие по течению и пописывающие пацифистские статейки, начинают считать себя высокой кастой из-за того, что "понимают" Моцарта, Бетховена и Толстого (привет, Мюриэль Барбери:) ). Ведь мир так жесток, вокруг эти неотесанные мещане, которые хотят новой войны, новой резни, и во второй части "Степного волка" обрисован чудесный выход из духовного кризиса - эскапизм, побег в собственный ОБВМ, в котором можно обрести внутреннее счастье. Все это сопровождается наркотическим бредом, в котором человек узнает, что пора бы откинуть его любимую личность, ибо она все равно лишь одна из множества, которое ему доступно. Очищение даст право на вход в облако "бессмертных" наравне с титанами творческой мысли, откуда все происходящие события будут видеться с юмором.
В проекции на сегодняшний день я вижу, что уж лучше пусть будут "странные дети с волчьим блеском в глазах", чем сорокасемилетний наркоман, треплющий языком по газетёнкам, живущий на дивиденды с акций и ведущий беспорядочную и аморальную жизнь. Хреновый выбор, но как есть.

Итого: Такой тягомотный и болезненный текст прежде встречал, наверно, только у Майринка. Тяжелое в центральной Европе было время, Сумерки человечества, но пожарище принесло свет.
Разбирать богатство души и переливы чувств в этом романе мне неинтересно. Лучше уж оттолкнуться от такого главного героя как можно дальше, и руки не забыть помыть.

 
Лягушатник

По Ближнему востоку ИМХО

Быть может, я слишком люблю конспирологию, а уж покорчить из себя аналитика я точно люблю.

До сегодняшнего дня я не видел достойной причины для подстрекания сирийских событий. Удар по российским рынкам сбыта оружия - не причина мирового уровня. Российскую военную базу в Тартусе можно было бы выдавить и другими, более быстрыми методами. Израильско-сирийские отношения мне не кажутся самыми натянутыми в регионе (не израильско-ливанские). Использование инфраструктуры для вывоза нефти через Средиземное море осложняется нестабильностью региона в целом (я сомневаюсь, что все исламисты на кошельку у США).

Вот сегодня в новостях прозвучала причина, которая наконец показалась мне достойной: "Сирии следует согласиться передать химическое оружие под контроль ООН" Вот вывести огромное количество ОМП из-под контроля нелояльного правительства - это хороший ход. Потом и вторгаться будет, в случае чего, безопаснее. 
  • Current Mood
    relaxed relaxed
  • Tags
Лягушатник

Контекстуальное чтение и переводы

Я не помню, кто подкинул в мою фленту эту статью. shepelev, не ты ли? В любом случае я эти истории часто припоминаю в разговорах.

"Сюжет романа разворачивается в армейской части, дислоцированной где-то в центре Израиля. Это особая часть — “хайль хинух” — дословно “воспитательное войско”. Те, кто там служит, организуют всякие лекции, семинары и экскурсии для солдат, а также преподают иврит (не все израильские солдаты хорошо на нем говорят) и т. д. В этом особом армейском подразделении встречаются новый репатриант из Канады Джей и коренная израильтянка Орит. Орит в порядке служебного задания занимается составлением брошюры об израильской идентичности, а Джей получает приказание подключиться к ее работе. Наивная Орит по уши влюбляется в загадочного канадца, но он не отвечает на ее чувство. Демобилизовавшись из армии, Орит лишается последней надежды увидеться с предметом своей любви и впадает в клиническую депрессию… Отчаявшись ее утешить, мать-вдова призывает на помощь тетю, давным-давно уехавшую в Канаду. Пускай Орит съездит за океан, немного развлечется… Проходят годы. Джей, докторант на кафедре еврейской философии в Иерусалимском университете, редактирует нудные кафедральные сборники и пишет скучные статьи. Его жизнь пуста. Репатриация в Израиль не придала ей смысла, как он надеялся когда-то… В его памяти всплывает светлое воспоминание — наивная, искренняя, пылкая и беззаветная любовь юной и неискушенной солдатки. Как мог он пренебречь ею? И вот Джей и Орит неожиданно встречаются в кафе. Она необыкновенно хороша собой и элегантна. Она уже много лет живет в Канаде и сделала карьеру в хай-тек. Так вот почему он не встречал ее так давно! После недолгой беседы Орит вежливо и равнодушно прощается с Джеем. Пораженный встречей, герой плетется домой и в довершение всего по дороге попадает в уличный теракт. Осколки стекла, вой сирен, кровь на тротуаре… Немного придя в себя, Джей звонит родителям в Канаду, чтобы их успокоить: он жив и невредим. “А мы не слушаем радио”, — равнодушно говорят ему. Вот оно, одиночество!
И тогда Джей отыскивает в старой записной книжке телефон Орит. “К сожалению, они уже улетели”, — сообщает ее мать. “Они”! Так она замужем! Все кончено! Жизнь не удалась! А Орит тем временем летит в самолете навстречу восходящему солнцу... Ее девичье унижение отомщено.
Фон этого незамысловатого сюжета богатый и разнообразный: лирические описания прекрасной израильской природы, колоритные бытовые зарисовки. Безмятежный ритм жизни кибуца, в котором выросла простая израильская девушка Орит. Богемная иерусалимская квартира, где жарко спорят молодые еврейские борцы за свободу палестинского народа. Кафе на рынке Кармель, где подают самый вкусный хумус на свете. Университет. Армия. В общем, почти что энциклопедия израильской жизни. Во всяком случае, тель-авивской.
Читатели, наверное, уже догадались, в чем тут фокус. Да, совершенно верно: роман Майи Арад — это израильский “Евгений Онегин”, это перелицовка, стилизация, новый извод старого текста."
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2010/3/ri12.html