kobold_wizard (kobold_wizard) wrote,
kobold_wizard
kobold_wizard

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Митчел Уилсон "Брат мой, враг мой: Братья Меллори"



Первую часть прочитал в том году, и это было лучшая из книг прочитанных за последние годы. Поэтому читать вторую опасался, боялся, что разрушится магия истории о двух братьях и сестре Меллори. Но к счастью, этого не случилось: вторая часть по уровню находится наравне с первой. Единственным минусом стала краткость, словно это случайно найденная конфета, которой так не хватало, но она всего одна. Не знаю, зачем уж Уилсон разделил текст в пропорции 3:1, но такова уж воля автора.
После гибели сестры братья Меллори вместе со своим зятем пытаются приучиться жить вместе. Теперь у них общая идея: поставить свое изобретение на поток. Однако на пути у них встают житейские проблемы: отсутствие взаимопонимания, старые обиды, косность менеджеров заводов и окружающих людей. Потихоньку однако у них получается серьезно усовершенствовать конструкцию настолько, чтобы она стала напоминать то, что мы теперь называем телевизором. Творческая мысль бурлит как у инженеров, так и воротил бизнеса. Тем сильнее оттеняют весь сюжет слова одного из героев:
"– Помню, я был совсем юнцом, – опять заговорил он, стараясь, чтобы голос его звучал спокойно. – Летом семьдесят шестого года, в адскую жару мы поехали в Филадельфию на столетний юбилей показывать, что у нас есть. Выставка, помню, называлась «Новая эра». И в самом деле это была новая эра! Новые изобретения получали премии; ожидая решения жюри, мы, молодые изобретатели, всей компанией ходили пить кофе с бутербродами: Эдисон, самый старший из нас – ему было двадцать девять лет, – Алекс Белл и Джорджи Вестингауз; мы с Джорджи ровесники, нам было по двадцать три года. Как-то раз сидим мы у стойки в кафе и видим – идет старый Лемюэл Мастерс. Теперь уже не помнят даже его имени, а в те времена он считался лучшим знатоком динамо-машин. Так вот, Мастерс проходил мимо наших экспонатов, потом увидел нас – а мы сидим с таким видом, будто нам сам черт не брат, воображаем, что мы умней всех на свете, и твердо верим, что мы и есть то поколение, которое переделывает мир, где по милости старых слюнтяев царит такая неразбериха. Должно быть, мы показались Мастерсу такими жалкими самонадеянными щенками, что у него сердце облилось кровью. Он подсел к нам и сказал: «Сдается мне, что я зажился на этом свете. Надеюсь, скоро уже я улягусь в могилу. Ради бога, не заживайтесь слишком долго. В тридцать девять лет пустите себе пулю в лоб – это самая лучшая участь!»
Ван Эпп умолк и бросил острый взгляд на Дэви.
– И знаете что? Мы с ним согласились. Видит бог, мы все с ним согласились! И я дал себе клятву: никогда не скажу человеку, который по молодости лет не сможет меня понять, что я зажился на свете. Но, видно, я и в самом деле пережил себя. Только, будь я проклят, я этого не говорю. Не говорю! – закричал старик. – Что-то во мне не хочет сдаваться! Это меня изводит и не дает мне жить! Что это такое? Ведь у меня больше ничего нет. Ни идей, ничего! Пятнадцать лет я не занимаюсь умственной работой, разве только фантазирую, что когда-нибудь мне представится счастливый случай и я буду делать замечательные вещи и расквитаюсь со всеми друзьями, которые всадили мне нож в спину! Но такие фантазии – не работа, не изобретательство – их порождает самая презренная жалость к себе; такие фантазии хуже, чем опиум! Нужно смотреть правде в лицо. Мне следовало бы спокойно отойти, чтобы дать место молодым. Но я не могу. О, черт, – вдруг взорвался он. – Знаете ли вы, что я каждый день схожу с ума от страха? Я так боюсь, что просто дурею. Подумать только – я!
– Вы боитесь? – удивился Дэви. – Чего?
– Вас, будьте вы прокляты! Вас.
– Но почему?
- Не знаю. Клянусь вам, не знаю. – И тут же вспыхнул: – Боюсь, как бы вы не догадались, что я уже ничего не понимаю. Что я уже слишком стар, слишком стар!"

Работа в романе - это жизнь, это опиум, потому что герои не в силах сидеть на месте. Даже жена одного из братьев начинает чахнуть, когда, выйдя из старого гаража, оказывается в роскоши и не может найти себе места в такой жизни. Сквозь все житейские проблемы и разногласия просвечивает тяга к жизни: злая, жестокая и бурлящая. Нельзя останавливаться, потому что остановка равна смерти. Все нервы напряжены, но расслабиться не удается. Даже пошедший по бабам старший брат через три дня возвращается в лабораторию, чтобы хищно вцепиться в дело жизни. И в общем-то нет никакой разницы, что двигает к цели: честолюбие, жажда денег или творческий экстаз - все это лишь попытка объяснить свои поступки другим и, главное, попытаться объяснить себе.

Итого: Финал - последний глоток из бутылки хорошего вина. Жаль, что закончилось, но этот вкус останется в памяти. Сейчас я таких книг не встречал. Чистых при великой жизненности. Люди - это всего лишь люди, со всеми грехами и благостями.
Tags: Книги
Subscribe

  • Какая прелесть

    Коллективному творчеству Тургенева и Н.А. Некрасова в 1846 г. принадлежит позорный факт в истории русской литературы — «Послание…

  • Узнал благодаря тому же "Чехлу от дирижабля"

    Лэнгстон Хьюз Баллада о Ленине Стихи. Перевод с английского: Юлиан Анисимов. Журнал "Интернациональная литература", №1, 1936г. стр.27.…

  • Реновации посвящается

    Пусть присыпан нафталином, Словно снегом, наплевать! Здесь в округе люди жили, Только цены подскочили На недвижимость опять. И начальство так печется…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments