kobold_wizard (kobold_wizard) wrote,
kobold_wizard
kobold_wizard

Флотские истории

Хорошая байка из пинчоновского "V.". О виски, презервативах и куске мяса.


Когда они служили на «Эшафоте», Хряк твердил всем и каждому из корабельной команды, что не признает никаких контрацептивов, кроме французского презерватива. Сие вполне обычное изделие было изготовлено из гофрированной резины (и нередко венчалось какой-нибудь веселой мордочкой), что позволяло стимулировать те нервные окончания женских половых органов, которые в иных случаях не задействовались. Когда они последний раз ходили на Ямайку, Хряк привез из Кингстона пятьдесят слонов Джамбо и пятьдесят Микки Маусов. Однако пришел день, когда он оказался без этого надежного прикрытия, поскольку последний презерватив был утрачен еще неделю назад во время достопамятной битвы на мостике «Эшафота» с Нупом, бывшим приятелем, а теперь младшим лейтенантом.
Хряк и его дружок радиотехник Хиросима обтяпали на берегу дельце с радиолампами. На эсминцах вроде «Эшафота» радиотехник сам ведет учет радиодеталей. Разумеется, Хиросима начал жульничать, как только нашел в Норфолке покупателя, умевшего держать язык за зубами. И как только Хиросиме случалось свистнуть несколько ламп, Хряк грузил их в вещмешок, просился в увольнение и уносил товар на берег.

Однажды Нуп заступил дежурным по кораблю. Обычно вахтенный офицер только и делает, что стоит на палубе и отдает честь уходящим в увольнение и прибывающим из оного. Еще он следит за тем, чтобы все уходили одетыми в собственную форму, с аккуратно повязанными шейными платками и застегнутыми ширинками; ну и, само собой, проверяет, чтобы не уносили с корабля и не проносили на корабль то, чего носить не положено. И вот к этому в последнее время старина Нуп стал особенно придирчив. Пьяница-писарь Хоуи Серд, у которого на ноге образовались две проплешины от липкой ленты, которой он крепил под расклешенную брючину разнообразные емкости со спиртным, дабы попотчевать команду чем-нибудь повкуснее торпедной смазки, успел пройти целых два шага от квартердека до корабельной канцелярии, когда Нуп достал его икру стремительным ударом в стиле таиландского бокса. И Хоуи застыл, а виски «Шелли Резерв», смешиваясь с кровью, стекало на его лучшие выходные ботинки. Разумеется, Нуп, злорадствуя, триумфально закудахтал. Кроме того, Нуп поймал Профейна, когда тот пытался вынести пять фунтов говядины, которую спер на камбузе. Профейн избежал наказания, поделившись добычей с Нупом, который на тот момент переживал супружескую войну и потому рассудил, что два с половиной фунта мяса могут быть расценены как предложение заключить мир.

Так что через несколько дней Хряк, понятное дело, нервничал, пытаясь одновременно отдать честь, предъявить удостоверение личности и увольнительную, кося при этом одним глазом на Нупа, а другим – на вещмешок с радиолампами.

– Прошу разрешения сойти на берег, – отрапортовал Хряк.

– Сойти разрешаю. Что в мешке?

– В мешке?

– Ну да, в мешке.

– Что же там есть? – задумался Хряк.

– Смена белья, – подсказал Нуп, – туалетные принадлежности, какое-нибудь чтиво, грязные тряпки, которые постирает мамочка…

– Все в точности как вы говорите, мистер Нуп.

– И радиолампы. – Что?

– Открой мешок.

– Я полагаю, сэр, – сказал Хряк, – что мне, пожалуй, есть смысл на минутку заскочить в корабельную канцелярию и заглянуть во флотский устав, поскольку то, что вы приказываете, представляется мне несколько, как бы это помягче выразиться, незаконным…

Внезапно Нуп зловеще ухмыльнулся и, высоко подпрыгнув, приземлился в аккурат на вещмешок, в котором жутко захрустело и жалобно зазвенело.

– Ага, – сказал Нуп.

Через неделю капитан вызвал Хряка на ковер и наложил взыскание. Про Хиросиму речи не было. Вообще-то за хищение подобного рода могли в назидание прочим отдать под трибунал, посадить на губу или списать с позором на берег. Однако так уж получилось, что капитан «Эшафота», старый морской волк С. Озрик Лич, собрал у себя в команде тесно спаянную группу моряков, которых можно было назвать нарушителями-рецидивистами. Помимо прочих, в эту группу входили помощник моториста Фаланж-Младенчик, который периодически надевал в отсеке платок на голову и предлагал выстроившейся в очередь моторкой братии ущипнуть себя за щечку; палубная крыса Лазарь, которого, как правило, привозили из увольнения в смирительной рубашке, так как он имел обыкновение писать на мемориальном памятнике Конфедерации всякую похабщину; его дружок Теледу, который как-то раз, решив увильнуть от наряда, спрятался в холодильнике, где почувствовал себя вполне комфортно, прожил там две недели, питаясь сырыми яйцами и морожеными гамбургерами, и был извлечен на свет корабельной вахтой во главе с дежурным офицером; и наконец старшина-рулевой по кличке Шафер, для которого лазарет был вторым домом, поскольку на нем обитали целые колонии вшей, бурно размножавшихся и благоденствующих, к огорчению главного врача, на его сверхмощном вошебойном препарате.

Капитан, привыкший при разбирательстве каждого чрезвычайного происшествия видеть одни и те же рожи, стал относиться к ним с симпатией, как к своим парням. Он давил на все кнопки и зееми правдами и неправдами старался удержать их во флоте и, в частности, на борту «Эшафота». Хряк, будучи, так сказать, привилегированным членом капитанской шатии, отделался месяцем без увольнения на берег. Через некоторое время дни стали ковылять все медленнее, и Хряка естественным образом потянуло к завшивевшему Шаферу.

Именно Шафер и организовал едва не ставшее роковым знакомство Хряка со стюардессами Хэнки и Пэнки, которые вместе с полудюжиной сотоварок снимали просторную квартиру неподалеку от Вирджиния-Бич. В день, когда истек срок наказания, Шафер притащил Хряка к стюардессам, предварительно загрузившись качественным спиртным в винном магазине.

Что ж, Хряку досталась Пэнки, поскольку Хэнки была девушкой Шафера. А у Хряка, в конце концов, были какие-никакие принципы. Он так и не узнал настоящих имен девушек, да, впрочем, и не слишком стремился: невелика разница. Они были практически взаимозаменяемы: крашеные блондинки, возраст – между двадцатью одним и двадцатью семью годами, рост – от пяти футов и двух дюймов до пяти футов и семи дюймов (вес – соответственно пропорциям), кожа – чистая, очков или контактных линз – нет. Они читали одни и те же журналы, пользовались одинаковой зубной пастой, одинаковым мылом и дезодорантом; вне работы менялись платьями. В результате однажды ночью Хряк оказался в постели с Хэнки. Наутро он прикинулся, будто был пьян до потери пульса. Шафер легко простил Хряка, поскольку, как выяснилось, вследствие такого же недоразумения переспал с Пэнки.

После этого началась полная идиллия; весной и летом толпы людей валили на пляж, а Береговой Патруль (все чаще) появлялся у Хэнки и Пэнки, чтобы унять свары и остаться на кофе. Наконец, под давлением беспрестанных вопросов Шафера, Хряк проговорился, что Пэнки во время любовных утех делает что-то такое, от чего Хряк, по его собственному признанию, встает на уши. Что именно – никто так и не узнал. Хряк, обычно не слишком щепетильный в таких вещах, в данном случае вел себя как ясновидец после мистического откровения – не мог или не хотел облечь в слова неописуемый и божественный талант Пэнки. Как бы то ни было, Хряк проводил на Вирджиния-Бич все увольнения, а иногда даже срывался туда с ночной вахты. В одну из вахт, оставшись на «Эшафоте», Хряк после показа фильма забрел в кают-компанию, где обнаружил старшину-рулевого, который раскачивался под потолком и ухал, как обезьяна.

– На мандавошек, – заорал Шафер, увидев Хряка, – действует только лосьон после бритья. – Хряк поморщился. – Они его пьют, балдеют и отрубаются. – Он спрыгнул на пол и, развивая разработанную на днях теорию, начал подробный рассказ о своих кусачих насекомых, которые субботними ночами устраивают ритуальные танцы в лесу его лобковых волос.

– Хватит, – прервал его Хряк. – Как там дела в клубе? – Недавно созданный Клуб Отбывших и Отбывающих Наказание занимался подготовкой заговора против Нупа, который помимо прочего был командиром Шафера.

– Вода, – сообщил Шафер, – это единственное, чего Нуп терпеть не может. Он не умеет плавать, и у него три зонтика.

Они обсудили все способы орошения Нупа, исключая разве что сбрасывание за борт. Через пару часов после отбоя к заговору присоединились Лазарь и Теледу, до этого игравшие в столовой в блэкджек (на будущее жалованье). Оба проиграли. Как и вся прочая капитанская шатия. С собой притащили четверть галлона «Старого холостяка», который выклянчили у Хоуи Серда.

Нуп заступил на вахту в субботу. Ближе к закату на флоте производится традиционный вечерний спуск флага, который в сопровождении конвойного эскорта на пирсе Норфолка смотрится весьма впечатляюще. С мостика любого эсминца можно видеть, что все движение – как пешее, так и моторизованное – внезапно прекращается; все разворачиваются, становятся по стойке «смирно» и отдают честь американским флагам, сползающим по дюжине флагштоков.

С четырех до шести Нуп как раз стоял первую полувахту в качестве дежурного офицера. Шаферу надлежало произнести; «На палубе – "смирно", равнение на флаг». Недавно, по требованию плавучей базы «Мамонтова пещера», к которой был пришвартован «Эшафот» с прочими эсминцами, из вашингтонской береговой части был прислан горнист, и, таким образом, на базе даже был горн, чтобы сыграть отбой.

А тем временем Хряк лежал на крыше рулевой рубки, разложив рядышком кучу очень любопытных предметов. Теледу сидел за рубкой и наполнял презервативы, среди которых были и французские штучки Хряка, водой из-под крана, а затем передавал их Лазарю, который укладывал полные резиновые шарики возле Хряка.

– На палубе, – завопил Шафер. Тут же откуда-то долетела первая нота отбоя. Несколько жестянок на периферии, забегая вперед, начали спускать флаги. Нуп вышел на мостик наблюдать за проведением церемонии. – Равнение на флаг. – Плюх – в двух футах от ступни лейтенанта лопнул презерватив.

– О, черт, – расстроился Хряк.

– Лупи, пока он отдает честь, – шептал Лазарь, придя в неистовство.

Второй презерватив целым и невредимым приземлился на форменный головкой убор Нупа. Краем глаза Хряк видел, что весь пирс вкупе с конвойным эскортом недвижно замер, окрашенный заходящим солнцем в вечерний оранжевый тон. Горнист чисто и звонко играл отбой – он свое дело знал туго.

Третий презерватив вообще пролетел мимо и упал за борт. Хряк затрясся.

– Не могу попасть, – твердил он. Раздраженный Лазарь схватил две резиновые бомбочки и бросился бежать. – Предатель, – зарычал Хряк и метнул налитый водой презерватив ему вслед.

– Ах, так, – обиделся Лазарь и, остановившись между трехдюймовых орудий, метнул один из водяных снарядов в Хряка. Горнист сыграл какой-то музыкальный рифф.
– Продолжай, – велел ему Шафер.

Нуп аккуратно опустил правую руку по шву, а левой снял с головного убора наполненный водой презерватив. Потом спокойно двинулся к лестнице рубки снимать Хряка. Сначала он увидел скрюченного у крана Теледу, который неутомимо продолжал наполнять презервативы. Внизу на торпедной палубе Хряк и Лазарь устроили настоящий бой, гоняясь друг за другом среди серых торпедных аппаратов, которые закат окрасил в ярко-красный цвет. Вооружившись снарядами, оставленными Хряком, Нуп включился в баталию.

Вымотавшись и насквозь промокнув, они в конце концов поклялись друг другу в вечной дружбе. Шафер даже возвел Нупа в почетные члены Клуба Отбывших и Отбывающих Наказание.

Хряк, который ожидал обвинения во всех смертных грехах, изрядно удивился состоявшемуся примирению. Он пал духом и не видел иного способа поднять настроение, кроме совокупления. К сожалению, теперь грянула другая беда: он оказался, так сказать, обеспрезервативлен. Попытался занять хоть пару штук. Но тут как раз наступил тот страшный и безрадостный период перед получкой, когда у всех заканчивается все: деньги, сигареты, мыло и особенно презервативы – тем более французские.

– Отец Небесный, – стонал Хряк, – что делать?

На помощь пришел Хиросима, радиотехник третьего класса.

– Тебе что, – спросил сей достойнейший, – никто не рассказывал о биологическом эффекте радиоизлучения?

– Чего? – удивился Хряк.

– Постой перед работающей радарной антенной, – сказал Хиросима, – и на некоторое время станешь стерильным.

– Да ну? – не поверил Хряк. Вот тебе и ну. И Хиросима показал ему книгу, в которой это вычитал. – А если я боюсь высоты? – сказал Хряк.

– Это единственный выход, – заверил Хиросима. – Тебе нужно только влезть на мачту, а я тем временем включу нашу старую добрую радарную антенну.

Заранее пошатываясь, Хряк подошел к мачте и приготовился лезть. Хоуи Серд шел рядом и заботливо предлагал хлебнуть какого-то мутного пойла из бутылки без этикетки. Взбираясь наверх, Хряк дополз до Профейна, который, как птичка в клетке, раскачивался в боцманской люльке, подвешенной к мачтовой перекладине. Он красил мачту.

– Дум де дум ду дум, – напевал Профейн. – С добрым утром, Хряк.

Мой старый друг, подумал Хряк. Возможно, его слова последними я в жизни слышу. Внизу появился Хиросима.

– Давай, Хряк, – заорал он.

Хряк совершил ошибку и посмотрел вниз. Хиросима, соединив большой и указательный пальцы, показал ему колечко. Хряка затошнило.

– Что ты делаешь в наших краях? – спросил Профейн.

– Да так, погулять вышел, – отозвался Хряк. – А ты, я вижу, мачту красишь.

– Верно, – подтвердил Профейн. – В серый палубный цвет. – Они подробно рассмотрели тему цветовой гаммы «Эшафота» и не менее подробно обсудили итоги юридического диспута, затеянного палубным матросом Профейном, которому велели красить мачту, хотя на самом деле это входило в обязанности людей, обслуживающих локатор.

Хиросима и Хоуи Серд, потеряв терпение, принялись понукать Хряка криками.

– Ладно, – сказал Хряк. – Пока, старина.

– Поосторожней на следующей площадке, – предупредил Профейн, – Я положил там кусок мяса, который спер на камбузе. Думаю вынести его через палубу 01. – Хряк кивнул и продолжил тягучий подъем по лестнице.

Добравшись до площадки, он, как Килрой, высунул нос над ее краем и оценил ситуацию. Верно, там было мясо Профейна. Хряк полез на площадку, но тут его сверхчувствительный нос уловил нечто странное. Он принюхался, поводя носом над площадкой.

– Очень интересно, – сказал Хряк вслух. – Мясо воняет так, будто его жарят. – Он присмотрелся к деликатесу Профейна повнимательнее. – Так, понятно, – произнес он и быстро-быстро полез по лестнице вниз.

– Старик, ты только что спас мне жизнь, – крикнул он, спустившись к Профейну. – Веревка есть?

– А что ты хочешь сделать? – спросил Профейн, бросая ему веревку. – Повеситься?

Хряк завязал на конце веревки петлю и снова полез вверх. После двух-трех попыток он заарканил мясо, подтянул его поближе, сдернул с головы бескозырку и свалил з нее продукт, все время старательно следя за тем, чтобы оставаться вне зоны излучения локатора. Вновь спустившись к Профейну, он показал ему кусок мяса.

– Поразительно, – сказал Профейн. – Как ты это сделал?

– Когда-нибудь, – ответил Хряк, – я расскажу тебе о биологическом эффекте радиоизлучения. – И с этими словами перевернул бескозырку, отбомбившись говядиной на головы Хиросимы и Хоуи Серда
Tags: Книги, Мир, Сатира и гумор
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments