Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Лягушатник

Фотопак по Германии-2019-III: Берлин. Пергамский музей

Музейный остров - мое самое сильное впечатление от Берлина.

Трептов-парк, Тиргартен, Рейхстаг, Потсдам и Карлсхорст посещаются из уважения к памяти.

История Берлинской стены раздражает клюквой, нытьем бывшей диссиды и панковской раскраской.

А вот древняя коллекция Берлинских музеев - это память детства. Ведь фотографии и рисунки артефактов заполняли еще советские учебники.
Untitled

Collapse )
Лягушатник

Московское

В Москву опять привезли выставку "Мир тела", что вызвало очередной скандал. Мол, как это так, выставляются трупы на ВДНХ, не потерпим.

Я ходил на эту(или подобную выставку) с are_s лет в 2013ом. Тогда она проходила где-то на задворках ГУМа, и тоже был шкандал.

Если не вдаваться в юридические тонкости получения останков, скажу, что мне было интересно. Многие из экспонатов запомнились очень хорошо. Например, кровеносные системы лёгких и почек. От них чувствовалась телесная сложность и красота. ИМХО это важные музейные экспонаты сродни мумиям, соляному человеку в Тегеране, телам Ленина и Пирогова. Пусть будут.
Лягушатник

Открыли театральный сезон


по билетам, купленным еще в марте.

"Остров заблудших душ" с Меньшовой, Прокофьевой, Ильиным, Дятловым и Богомазовой.

Хорошая постановка пьесы Вуди Аллена с его знакомой манерой строить диалоги.
Лягушатник

Ч. Мьевиль "Последние дни Нового Парижа"


После неудачного, хоть и атмосферного "Переписчика", можно сказать, что Мьевиль исправился. Объема стало больше, и талант разгулялся. Автор стянул свои дикие фантазии хоть каким-то  фрагментированным сюжетом. О незаполненных промежутках читатель может догадываться, исходя из своих знаний об оккупации Парижа. Мир-двойник очень похож на наш. Про многих действующих лиц можно прочитать в Википедии. Главное помнить, что в романе есть только образы, а не реальные люди. Как в "Постоянстве памяти" Сальвадора Дали, мы видим нечто, напоминающее часы, но неизвестно, что в действительности мы видим.

Действие развивается параллельно в двух разных периодах. В 1941ом году, который очень похож на наш, американский журналист Вариан Фрай пытается вывезти из Франции интеллигентов и художников, на которых объявлена охота. Беглецы до поры до времени спрятаны на загородной вилле, где предаются своим странным забавам вроде известного "изысканного трупа". Они выступают за свободу в искусстве и в жизни, что прямо противоречит фашистской традиционной строгости. Их искусство  вероятностно, хаотично, безумно.

На дворе 1950й. Война так и не закончилась. Франция остается разделена на оккупированную зону и Виши. В Париже партизаны из Сопротивления борются с нацистами. Такая альтернативная история бывала уже не раз. Разница в том, что Новый Париж - вероятностный, хаотичный, безумный. Люди издревле мечтали, что искусство изменит мир. Из полотен должны были рождаться гармония, здоровья и чистота - все то, что превозносят фашизоидные традиционалисты. Вместо этого образы шагнули из манекенов, игральных карт и коллажей, созданных сюрреалистами, дадаистами и прочими модернистами. Они шагнули дословно, без допущений и условий, воплощая новое мироустройство. По руинам родного города пробирается главный герой, вынужденный прятаться от патрулей Гитлера и кукол Беллмера, коллаборационистов-сатанистов и марионеток из растительных волокон и цветов. Практически все бытие в 1950ом году концентрируется в бегстве и наблюдении. Получившийся травелог страдает от буквального перечисления увиденного, воссоздавая ощущение человека, пытающегося выжить в патовой ситуации.

Мьевиль вновь создал мир после Катастрофы. Ее побочным эффектом становится рождение существ, изуродованных физически и психологически. Таков мьевилевский взгляд на Революцию - разгул стихии, неизбежный при накопленных противоречиях. Его не волнует этическая оценка причин. Катастрофа произошла, изменив навсегда расстановку сил. Новый Париж стал "миром, оскверненным искусством и демонами".

Книга получилась безусловно неидеальная. Объяснимая фрагментарность повествования не удерживает взгляд, заставляя скользить по многочисленным описаниям существующих живописных полотен. Боевые действия описаны бесцельно, поскольку сюрреалисты даже в Сопротивлении остаются сюрреалистами. История ограничена взглядом "из своего окопа" без каких-либо сведений о мире за немецким оцеплением. Никакого Восточного фронта, Британии, Германии и даже Холокоста. Хотя, как знать, возможно из Франции все именно так и виделось.

Итого: В 1936ом году Сальвадор Дали по политическим причинам рассорился с группой Андре Бретона, основоположника сюрреализма. Дали бросил фразу, ставшую канонической: "Сюрреализм - это я". Каталонец с острыми усами справедливо вписал свое имя в историю, но в его тени затерялись десятки, а то и сотни других художников. Многие из них, в том числе и Бретон, исповедовали левые взгляды троцкистского толка. Именно поэтому они попадали в немецкие лагеря и вступали в Сопротивление. Книга Мьевиля - это памятник их борьбе, как непосредственной в виде партизанских вылазок, так и идеологической. Они были против магистральных линий Гитлера и Сталина. В конце романа Мьевиль приводит список имен и произведений искусства/идей, звучащих в тексте. Это около 50 страниц, почти 15% от всей книги. По ним проходишь, как по кладбищу, понимая, что Сюрреализм - это они, и их много.
Лягушатник

"Работа без авторства" (2018)

Работа без авторства

Псевдобиографическая лента о жизни художника Курта Барнета. Ключевое в ней - соединение образов Германии середины ХХ века. Сестра Курта попадает в концлагерь как умалишенная. Его отец становится членом НСДАП для продвижения по карьерной лестнице, а потом огребает за это при СВАГ. Нацизм, жизнь в советской оккупационной зоне и ГДР, а потом побег в ФРГ.

Кино могло бы быть унылым как очередная поделка про гонимого художника. Интересным его делает Германия в разные периоды, лишенная той скрипучей контрастности, которой часто грешат западные фильмы о нацизме и ГДР.

Эпоха фюрера видится глазами ребенка, любящего свою сестру и скучающего по ней. Тема Холокоста отсутствует. Террор дан с позиции Ханны Арендт - не все немецкие люди являются идейными садистами. Многие из них - слабовольные конформисты, следующие приказам сверху. Врач, обернштурбанфюрер СС, берет под козырек, когда ему приказывают стерилизовать пациенток сумасшедшего дома. Ему не хочется потерять свой элитарный статус профессора. Учитель учится мимикрировать, произнося "три литра" вместо "Хайль Гитлер!".

ГДР выглядит, на удивление, не серым нагромождением советщины. Люди учатся жить при сменившейся парадигдме. Трудяги робко заговаривают о том, что все должно делаться ради счастья детей. Врач-ССовец становится "отцом-основателем немецкого социалистического государства", а его портрет вешают на стене в Академии. Он входит в элиту современного общества, потому что смог добиться покровительства от одного из руководителей СВАГ. Главный герой учится в Дрезденской художественной академии, которая хоть и ограничена изображениями бравых рабочих и дружественных советских солдат, но все-таки смотрится достаточно красочно.

Наконец, ФРГ видится как пародия. Главный герой вместе с женой вырываются в атмосферу "поиска новизны" 60х. Он вновь студент. Теперь уже в Академии Дюссельдорфа. Студенты в белых комнатах творят свои инсталляции и перформансы. Живопись по их мнению умерла. Нигде не видать и намека на воспоминания о нацистском прошлом, кроме однажды вырвавшегося признания преподавателя, сбитого во время войны над Крымом и выхоженного татарами. На передний край выходят вопросы коммерциализации и рекламы искусства, когда реальные предпосылки заменяются в интервью фразами про "аллюзию на Дюшана".

Фильм снят по биографии Герхарда Рихтера. Его первый тесть действительно был гинекологом, работавшим в группе по стерилизации, и в то же время бывшим личным врачом у жен многих высокопоставленных членов НСДАП. Основные реперные точки в фильме отмечены в соответствии с той биографией, что приведена в Википедии.

Итого: Впечатление - смягчение подхода к важным эпохам в истории Германии. История уже не выглядит расколотой, потому что события связываются персонажами. Их внутренние черты сохраняются при изменении внешней обстановки. Врач-перфекционист, замороченный на собственной элитарности, будет стараться поддержать ее и при фюрере, и при Аденауэре.
Лягушатник

Эрик Хэбборн "Автобиография фальсификатора"



Любопытная и весьма самовлюбленная позиция художника относительно современного рынка искусства. Эрик Хэбборн выполнил более 500 работ в стиле голландских и итальянских мастеров XVII-XVIII веков, а потом через различных дельцов выпустил их на аукционы Сотбис, Кристи и т.д. По его мнению, суть подделки состоит не в самом произведении искусства, а в его неверном описании. Картину фальсифицируют искусствоведы, признавая ее автором более дорогого живописца. Часто экспертам невыгодно повесить на полотно верную бирку, потому что появление неизвестной работы гения сулит им больший заработок и авторитет. В финальной зарисовке Хэбборн рассказывает, что порой торговцы откровенно покупают картины, выполненные в стиле именитых авторов, чтобы потом самостоятельно превратить их в "подлинники XVII века" уже юридически. Маржа дельца составляет тысячи процентов от гонорара, полученного живописцем.

Из пролога и эпилога:

Collapse )

Лягушатник

Любопытная мысль

"Подражание художественным произведениям или природе искусством быть не может. Художник пишет лишь то, что открывается его глубоко личному внутреннему переживанию, что является выражением его души; все преходящее для него - лишь символический образ; ставка в этой игре - жизнь; тому, что запечатлевает в нем внешний мир, он дает выражение, идущее изнутри. Он вынашивает свои видения, свои сокровенные образы, а они ведут его за собой". (Герварт Вальден)

Г.В. - один из пропагандистов экспрессионизма.