Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Лягушатник

М. Крайтон "Штамм "Андромеда"


Программа "Скуп" разработана американцами для исследования ближнего космоса. Серия спутников выводится на орбиту, а затем спускается на землю. Цель - поиск микроорганизмов, способных выживать у верхних слоев атмосферы. Первые шесть запусков не приносят ничего, а седьмой терпит крушение около аризонского городка Пидмонт. Поисковые группы обнаруживают населенный пункт почти полностью вымершим. Правительство запускает программу под кодовым названием "Лесной пожар". Группа ученых, снабженная самым современным оборудованием, должна побороть инфекцию неземного происхождения.

В университетах и на всевозможных курсах такое называют "метод конкретных случаев" или case-study. Неважно, что ситуация со штаммом Андромеда сугубо фантастична. Гипотетическое заражение служит основой для выработки регламента. Так же военные отрабатывают на учениях гипотетический конфликт "синих" и "красных". Разработанный план должен помочь ученым достичь цели вне зависимости от конкретного состава исполнителей. Это и играет с романом злую шутку: герои получились безликими. Крайтон рисует их бегло, не заморачиваясь психологией. Это хорошо для того самого "метода конкретных случаев", а вот читать скучновато.

Атмосфера нарисована красиво. Крайтон с восхищением описывает современные технологии и аппараты, используемые в микробиологии и вирусологии. Желчно-завистливые отношения в научной среде расписаны со знанием дела.

Вопросы у меня вызвали некоторые детали. "В обстановке строжайшей тайны тридцать четвертая авиадесантная дивизия, дислоцировавшаяся тогда в Эвре, под Парижем, была поднята по тревоге, чтобы разыскать спутник и вернуть его хозяевам. Эта дивизия приводилась в боевую готовность при любом космическом запуске — таковы были условия программы «Скраб», плана, разработанного для прикрытия и возврата пилотируемых кораблей «Меркюри» и «Джеминай» на случай, если приземление одного из них по необходимости произойдет в Советском Союзе или в социалистических странах". История о дивизии сопровождения заинтересовала, но я не смог найти про нее никакую информацию. Вероятно, автор ее придумал. Только неясно зачем. Она не появляется ни здесь, ни позднее. Я всегда относился к Крайтону как, в том числе, и источнику научной информации. Теперь его репутация испортилась. Интересные факты нужно дополнительно проверять.

Итого: Для 1969ого года очень хорошо. Стилистика растет не из приключенческих романов про дальние страны и диковинки. Наоборот все написано очень близко к лабораторной реальности. Вот за атмосферу прочитать стоит.
Лягушатник

Космическое

Трансляцию со стыковкой МЛМа смотрел с непривычным азартом. Теперь можно полувыдохнуть. Полностью я выдохну где-нибудь через месяц, когда все мелкие косяки разрешатся и модуль станет полноценной частью станции.
Лягушатник

Про полет New Shepard

Молодцы.

Мне понравилось, что про этот полет я слышал куда меньше, чем про пророка Илона Маска. Бренсон где-то по середине, но информационный шум тоже был невелик. Не люблю кумиров. Сегодняшний полет и недополет Бренсона сдирают кожуру святости с космической сферы. Память о прошлых свершениях - это прекрасно, но для результата важнее работа, чем строй бронзовых статуй позади и раздувание медийной шумихи.

P.S.: Возможно, у меня неподходящие новостные ленты, и Безос трещит так же, как и Маск.
Лягушатник

О бронзе

"1961 год, апрель. СССР
Вера Ивановна не любила свою работу. И газет не читала. Но в этом она не призналась бы никому. Да и некому было. Соседке по коммуналке или начальству такого не скажешь, а близких людей у Веры Ивановны не было. Потому на работу в газетный киоск, что возле станции метро «Ново-Кузнецкая», она шла с широкой улыбкой, как на праздник. А на душе кошки скребли.

Collapse )
(Алексей Гравицкий, Виктор Косенков "Четвертый Рейх")

Чем дальше мы от тех событий, тем больше в разговорах бронзы и мифа, несмотря на рассекреченные документы.
Лягушатник

Про 12 апреля

Странно, что я никогда не встречал никаких инсинуаций на тему выбора даты для первого полета человека в космос. А ведь 12 апреля 1861 года началась Гражданская война в США.
Лягушатник

К. Саймак "Космические инженеры"


После долгого перерыва решил почитать классику американской фантастики. В последний раз я открывал Клиффорда Саймака/Симака еще в школьные годы. Повторное знакомство было решено начать с первого романа автора. Тем более название заинтриговало.

Роман опубликован в 1939ом в трех номерах "Astounding Science-Fiction" под редакцией Джона Кэмпбелла. Текст будто бы писался под заказ редактора: есть ключевые темы и их нужно было худо-бедно осветить. "Для этого блюда нам понадобятся" космические приключения, высокоразвитые цивилизации, обуздание энергии Вселенной и куча многозначительных фраз. Классичнее некуда, а серьезного чтения не выходит. Как ни крути, а первый роман автора оказался картонной поделкой, полной околонаучного лепета про "миллиарды лет", "вращение четырехмерной гиперсферы вокруг пятого измерения" и обязательный "прогрев дюзы". Из-за низкой детализации эти сюжетные ходы смотрятся не более, чем фишками, унаследованными от старших товарищей.

Большинство сюжетных проблем разрешается с помощью примитивного подхода "у Вас - товар, у нас - купец". Нужно построить теорию - мы откопали тут гениального математика с тысячелетним опытом. Нужно отправиться на другой конец Вселенной - в сотне метров от нас как раз припаркован  лучший космический корабль Солнечной системы. Проблемы мироздания разрешаются не кропотливым трудом и подвигом, а сиянием несусветного нимба, эффективность которого не подвергается сомнению. Уровень романа соответствует комиксам той же поры.

Глаз зацепился за три детали:
1)  "Возможно, Инженеры обитают на огромной тяжелой планете, -предположила Кэролайн. - Настолько  большой, что пространство там искривлено, и указанные величины давления - нормальные условия. Существа, живущие в таком мире, довольно быстро разберутся в хитросплетениях геометрии многомерных пространств, а вот планиметрии у них может и не быть, они ведь не знают, что такое прямая поверхность". Сельский учитель и репортер Саймак весьма и весьма вольно рассуждает о науке.

2) "Психи, - пробасил он. - Сотни психов. И у всех еще более безумные идеи, чем наша. Но больше всего психов у нас в правительстве. Представьте себе, они запрещают нам продолжать нашу работу. Приказывают заморозить ее, - он фыркнул. - Какой-то глупый закон, который провела Лига Чистоты лет сто назад и который все еще продолжает действовать. Он дает правительству право прекратить любой эксперимент, который может привести к гибели людей или уничтожению имущества".

Можно погадать о личном отношении автора к сказанному. Любопытно, что эту фразу не отредактировали при первом книжном издании в 1950ом. Память о Нюрнберге и докторе Менгеле еще должна была быть свежа.

3) В современном контексте образ Космических инженеров и их противников - Церберов (Hellhaunds) вызывает вопросы. Инженеры описывают врагов в классическом виде исчадий ада, недостойных переговоров. Когда внеземной разум устраивает гладиаторский поединок между героями и Церберами ради свободы, то у "стороны Добра" не возникает никаких сомнений. Хотя по сути ситуация аналогична фильмам ужасов аля Пила: ты должен убить других пленников, чтобы получить ключи от тюрьмы. Такой вот субъективный гуманизм.

Итого: Даже поправки на опыт автора и время написания не спасают впечатление. Текст не стоит читательского времени. 
Лягушатник

В отпуске вспомнилась великолепная старая игра

Одна из головоломок состоит в написании программы управления для космического аппарата. Игрок должен провести устройство из одного угла карты в другой, избегая столкновения с астероидами. Сложность заключается в инерционности объекта, движущегося под действием реактивной тяги. То есть набор и гашение скорости происходит не одномоментно. Дополнительным ограничением является максимальное число команд в программе, которое равноценно доступному количеству топлива.

Вы можете посмотреть головоломку на видео, начиная с 8:10

Лягушатник

Д. Симмонс "Фазы гравитации"



В 40 с небольшим Ден Симмонс опубликовал свой второй роман - "Фазы гравитации", текст о пятидесятитрехлетнем покорителе Космоса, участнике одной из высадок на Луне. Шел 1989-й год, и космическая гонка уже становилась воспоминаниями. Профессионалы разбрелись кто куда, изредка встречаясь, чтобы вспомнить свои полеты. Вот так и главный герой вынужден шататься по жизни, 16 лет вспоминая как выглядела Земля с безжизненной лунной поверхности. Нельзя сказать, что тот полет был для него открытием, или же что увиденное безбрежное одиночество сломало его. Нет. Просто там он ненадолго испытал легкость, оторванность от житейских проблем. Тем жестче они навалились на него впоследствии. У Штатов не было нашей катастрофы, когда доктора наук перековывались в дворники. На Западе исход из окруженной ореолом ниши космонавтики происходил мягче и, наверное, унылее. По крайней мере в романе Симмонса нет места преодолению внешнего сопротивления. Главный герой уже преодолел мир 16 лет назад, а все что было потом - невозможность преодоления себя: рушится брак, рушатся и без того сложные отношения с сыном, карьера беспомощна. Прошлое прижимает героя к себе. Освобождение начинается с подружки его сына - студентки, падкой на легкую эзотерику и разговоры за жизнь. Она постоянно подталкивает главного героя к краю. Мол, если ты хочешь свободного полета, то иди и возьми, и промежуточным итогом в каждой части романа становится смена фазы гравитации. Причем чем дальше, тем более свободным становится герой для полета. В финале ему даже не нужно для этого отрываться от земли.

У Симмонса есть весьма приятная черта - он умеет качественно прописывать антураж. В этом есть и плюсы, и минусы. С одной стороны - "Фазы гравитации" показывают нам американскую космонавтику в человеческом формате с меньшим количеством пропагандистского лоска, чем обычно. С другой - Симмонс, в то время еще не переводной автор, писал с отсылками к некоторым элементам культурного поля США, которые нам неизвестны. Например, то, что Марджори Ситон казалась главному герою уменьшенной копией бывшего мэра Чикаго Джейн Бирн, мне как читателю ничего не говорит. Нужно было жить в США тех лет, чтобы вместе с главным героем вычитать полный образ такого персонажа между строк. Но все-таки преимущество метода на лицо - можно почитать про шутки наших соперников, пусть и нелицеприятные, и попытаться понять с кем наши отцы и деды перетягивали Луну.

Итого: Тут следует сказать о главной моей претензии. "Фазы гравитации" - это текст неудовлетворения. При его чтении нельзя ухватиться за хвост главного героя, чтобы воспарить с ним над обыденностью. Все главное в романе происходит за кадром. Словно следуя "Мессии" Олди: в момент поступка, несущего главному герою просветление, происходит вспышка, затмевающая событие. Остаешься стоять обманутый, у которого отобрали сладкий кусок. Дальше будут обрывочные слова на этот счет, но чтобы читателю достичь мироощущения, схожего с героем, нужно оторваться от книги и прожить наяву.