Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Лягушатник

П. Домингос "Верховный алгоритм"

Верховный алгоритм
Одна из лучших научно-популярных книг, прочитанных за последние годы. Автор - настолько специалист в машинном обучении, что умудряется говорить по теме сразу в нескольких уровнях. Книгу можно читать как ликбез по нескольким направлениям обучаемых алгоритмов. В то же время, финал каждой главы требует глубокого погружения в теорию. Большинство разделов я был вынужден долистывать, не в состоянии вкурить все построения. А ведь в книге нет ни математики, ни программирования, только общие теоретические положения.

Каждый из разделов включает в себя факты из истории. Часто они поданы в анекдотическом ключе. Герои прошлого и настоящего предстают живыми людьми, занятыми вполне осязаемыми проблемами. Конечно, шуточки по поводу Марвина Минского попахивают творчеством Евгения Вагановича, но тому и так достается чуть ли не в каждой книге по нейронным сетям.

Много в книге и относительно свежих примеров применения существующих алгоритмов. С их помощью автор показывает борьбу и взаимопроникновение существующих концепций. Их различия становятся основой для метаалгоритма, вынесенного в заглавие. Он должен стать инструментом, способным приспосабливаться к любым данным, связывая их работоспособной зависимостью.

Итого: Книга, к которой мне придется возвращаться, чтобы глубже понять написанное. Пока я взглянул на машинное обучение только со стороны нейронных сетей, любопытно, что получится из применения других подходов.

"У машинного обучения имеется неотъемлемый элемент азартной игры. В конце первого фильма про Грязного Гарри Клинт Иствуд гонится за ограбившим банк бандитом и раз за разом в него стреляет. Наконец грабитель повержен. Он лежит рядом с заряженным ружьем и не знает, хватать его или нет. Было шесть выстрелов или только пять? Гарри сочувствует (если можно так выразиться): «Тебе надо лишь спросить: “Повезет или нет?” Ну как, мерзавец?» Этот вопрос специалисты по машинному обучению должны задавать себе каждый день, когда они приходят на работу. Повезет или нет? Как и эволюция, машинное обучение не будет каждый раз попадать в десятку. Вообще говоря, ошибки — не исключение, а правило. Но это нормально, потому что промахи мы отбрасываем, а попаданиями пользуемся, и важен именно совокупный результат. Когда мы получаем новую частицу знаний, она становится основой для логической индукции еще большего знания. Единственный вопрос — с чего начать".
Лягушатник

М. Елизаров "Земля"


Елизаров созрел. Когда он допишет "Землю"-2, это будет его лучший роман. Лишняя мишура облетела. Авторский голос окреп.

У "Земли" те же корни в восьмидесятых-девяностых, что и у "Мультиков" и "Библиотекаря". Сменился ракурс. Несмотря на тему смерти, в новом романе сократилось мистическое восприятие.

Главный герой родился в перестроечные годы. Распалась страна - распалась семья - мать ушла к другому. Детство обрисовано нескончаемыми переездами, семейными склоками да обычной школьно-детсадовской тематикой. Лишь изредка вкрапляются "кладбищенские" эпизоды. То дети хоронят насекомых в песочнице, то мальчик попадает на похороны квартирной хозяйки. Герой пытается объяснить самому себе, почему стал работать в похоронной среде. Было ли это предопределено, или всему виной случайность? Ведь он случайно попал в стройбат и вырыл там первую свою могилу. А затем волей случая его сводный брат оказался хозяином мастерской по изготовлению памятников. За недолгий срок герой проходит бурный путь: копает, льет памятники, быкует конкурентов. Он то и дело вырывается из этой среды, а затем так же быстро возвращается в нее.

Первая ассоциация пре чтении - Елизаров умудрился написать советский роман про нулевые-девяностые. Главный герой после школы и армии попадает на производство. Да, вокруг царит бандитский капитализм, но работа есть работа. Трудяги копошатся на своем уровне, бизнесмены грызутся на своем.

Вторая ассоциация возникла ближе к финалу. Роман отдает Кониной имени Роберта Говарда. Главный герой происходит из народа погибшей страны. Его сила взросла на стройках и ройках. Взрослая жизнь проходит среди князьков, выживших в 90е. Даже лопата "Маша" выглядит отголоском варварского меча. Возможно, это объясняет и его отрешенность от мистики. "Магия?! Ненавижу!!!"

Итого: Дописывайте, Михаил Юрьевич, дописывайте. Народ будет Вам благодарен.
Лягушатник

План на чтение

1) М. Минский "Машина эмоций"
2) В. Кондор "Будапештский нуар"
3) В. Набоков "Лолита"
4) И. Андрич "Мост на Дрине"
5) И. Савельев "Zевс"
6) Р. Хайнлайн "Чужак в чужой стране"
7) Ю. Дубов "Большая пайка"
Лягушатник

Результат всегда был честен

"Я думал, что с кладбищем если не навсегда, то надолго покончено. И, чуть стесняясь, признавался себе, что, в общем-то, уже скучаю по изнурительной земляной работе. Мне нравилось копать. Ведь результат всегда был честен. Яма, траншея или же могила могли быть только сделаны или не сделаны – без всякой гуманитарной относительности, которой была исполнена обычная жизнь".
(М. Елизаров "Земля")

Бывает и меня посещает теплое чувство к такой "тупой" работе - когда без всяких обсуждений ясно, что сделано. Предъявил результат - тебе заплатили. Важно только помнить, что дьявол кроется в мелочах, и тупая, конвейерная, работа в итоге отупляет.
Лягушатник

Дж. ле Карре "Агент на передовой"


Очное знакомство с творчеством ле Карре не удалось. Фильмы "Портной из Панамы", "Русский дом" и "Такой же предатель, как и мы" очертили круг авторских тем, и хотелось узнать слог. Наверно, не стоило выбирать для этого последний роман автора, опубликованный перед смертью.

Главный герой - профессиональный резидент. Он работал в соцлагере, а затем в странах бывшего СССР. В Лондоне ему поручают маленький отдел, работающий с экспатами и перебежчиками. Работа идет неплохо, если бы не сама Контора. Энтузиазм молодых сотрудников разбивается не о цинизм стратегических интересов, а об интересы шкурные. Многие базовые понятия, ради которых боролись с коммунизмом, отброшены. Например, сама Объединенная Европа. Об этом главному герою талдычит его новый знакомый, соперник по игре в бадминтон.

О Брекзите я слышал, но никогда не задумывался. Роман ле Карре пронизан раздражением от разрыва между Британией и Европейским союзом. Мир Холодной войны, которому автор посвятил большиниство своих текстов, окончательно распался. Британия изолируется и идет на поводу у американцев. Следом избрали Дональда Трампа.

"Трамп - это антихрист, Путин - другой. Для Трампа, богатого мальчика, уклоняющегося от призыва, выросшего в великой, хотя и несовершенной демократии, нет спасения ни в этом мире, ни в следующем. Для Путина, никогда не знавшего демократии, есть мерцание".

Любопытно читать о позиции дипломатического противника. Самый интересный кусок - общение с ветераном КГБ. На пенсии он стал хозяином гостиницы в Карловых Варах. Это место мафия выбрала как нейтральную территорию для мирных переговоров. Ветерану горько за преданные надежды, а потому он не считает себя чем-то обязанным нынешней ФСБ.

"- ... Вы берете наши черные деньги и стираете их для нас. Добро пожаловать, если мы достаточно большие жулики. Вы продаете нам половину Лондона. Вы заламываете руки, когда мы травим наших предателей, и говорите, пожалуйста, дорогие русские друзья, торгуйте с нами. Ради этого я рисковал своей жизнью? Я так не верю. Полагаю, вы, британцы, продали мне тачку лицемерного дерьма. Так что не говорите мне, что вы пришли сюда, чтобы напомнить мне о моей либеральной совести, о моих христианских ценностях и моей любви к вашей великой Британской Империи. Это было бы ошибкой. Вы понимаете меня?
- Вы закончили?
- Нет
- Я не думаю, что ты когда-нибудь работал на мою страну, Аркадий. Я думаю, вы работали на свою страну, и это не принесло результатов".

Итого: Книге чертовски не хватает конфликта. Главный герой слишком профессионально обходит все встречные углы. Роман становится блеклым, а финал напоминает вылет машины в кювет. Сдержанный профессионал позволяет себе порыв, слабо соотносящийся с прошлыми выверенными действиями.
Лягушатник

М. Павич "Богомильская история"

Павич скрутил в коротенький этюд эпизод сербской истории, балканские народные песни и собственную фантазию. В нем всего несколько десятков строк.

Понять этюд так же трудно, как латиноамериканские сказки. Чтение не пополнит ум информацией. Все детали должны быть у тебя уже в начале. Ты должен знать и про Стефана Душана, и про Хрелю Драговолю, и про богомилов. Павич лишь соединяет их новым способом.

У меня деталей до сих пор нет. Поэтому зарисовка выглядит бредом.

P.S.: Из пользы: прочитал про Хрелю Драговолю - сербского прародителя рода Милорадовичей, к которому относились последний полковник Черниговского полка Запорожского казачьего войска и санкт-петербургский военный генерал-губернатор, застреленный во время восстания декабристов.

К его же потомкам относился Петар Омучевич - он же Педро де Ивелья - один из адмиралов Непобедимой армады.
Лягушатник

М. Лапиков "Освоение Солнечной: логистика будущего"

Освоение Солнечной: логистика будущего
Я повелся на рекламу этой книги в ЖЖ у Олега Дивова. Старый копирайтер расписывал идеальную подачу, трезвый взгляд на футурологию и научно-технический экстремизм. Отдельно были упомянуты люди, у которых срывало башню от новой картины мира.

Не знаю, где Дивов углядел идеальную подачу. Я получил кашу из рассуждений. Автор очень монотонно теребит тему каждой главы, раз за разом повторяя одни и те же метафоры. Структура повествования унылая. В ней нет движения. Можно начинать читать с любого места, и на понимании это не скажется. Книга посвящена научно-техническому прогрессу, но цепи событий и взаимосвязи практически не выстраиваются. Все концепты построены лишь на астрономической детерминированности в отрыве и от технологии, и от социальных вопросов. Автор говорит об этих аспектах урывками и пренебрежительно, потому что главное - рассказать про очередную мегаконструкцию, которая позволит через пару столетий тянуть водород с Юпитера. Как уж ее строить - это вопрос не к нему. Как он любит писать, это же "количественное решение", а не "качественное".

Один из главных косяков книги - это вопросы времени. Я нормально отношусь к планированию на год, на два, на десять. Тут же Остапа несло, и в какой-то момент рассуждения начали включать планирование жизни человечества на "геологические эпохи". Экстраполяции сложных процессов на такие периоды заставляет хохотать куда больше, чем история про Нью-Васюки. Копаете сегодня шахты? Значит через 10^5 лет, Вы будете копать миллиарды шахт на планете близ Бетельгейзе. Я критикую не саму вероятность подобных событий, а то безаппеляционность, с которой человечество приговаривается к данной версии прогресса. Вот только отпущенный нам срок жизни скорее всего не позволит проверить построения Лапикова. В защиту автора стоит отметить, что книга заявлена как попытка скорректировать тренд, наметившийся в космической фантастике за последние десятилетия. То есть "Освоение Солнечной" - это не книга о футурологии вообще, а критика устаревших положений вроде "терраформирования" и "сверхсвета" и продвижение более современных идей для использования в сюжетах.

Книга заставила задуматься о необходимости сносок. Мы живем в эпоху, когда краткие пояснения к тексту могут быть легко заменены поисковым запросом в Гугле. И все же научно-популярная книга с абсолютным отсутствием сносок и упоминания источников доверия не вызывает. Автор жонглирует именными концептами вроде роя Дайсона, островов О'Нила или двигателя Каплана, практически не рассказывая, что это такое. Любители космической НФ вероятно хорошо знают эти названия, а остальным придется разбираться с внешними источниками. Благо, те часто написаны куда более приятным языком. Попутно читатель узнает, что данные неосуществленные концепты уже сложно назвать новаторскими. Просто астроинженерные идеи с 1960-1970х так и не смогли вытеснить образы космооперы из массового сознания.

Итого: Дурная книга. Уже после 15% текста возникло желание бросить. Удерживался с мыслью, что, если смог закончить "Улисса", то уж эту лабуду точно смогу прочитать хотя бы по диагонали. "Освоение Солнечной" - пример того, как не нужно писать научно-популярную литературу. Она не заряжает интеллектуальным азартом, хотя и говорит о позитивных перспективах. Не в последнюю очередь сложность чтения вызвана не сложностью идей, а унылым языком, достойным комментариев в интернете.
Лягушатник

Д. Браун "Код да Винчи"



Книжка вышла в мои школьные годы. Ее читал мой одноклассник. Затем был фильм с Хэнксом, который я порой пересматриваю. Красивая картинка вытягивает даже при раскрытой интриге. С тех пор я листал книгу пару раз в магазинах, но язык коробил киношностью: "Как и предполагал Соньер, неподалеку с грохотом опустилась металлическая решетка, преграждающая доступ в этот зал. Паркетный пол содрогнулся. Где-то вдалеке завыла сирена сигнализации. Несколько секунд куратор лежал неподвижно, хватая ртом воздух и пытаясь сообразить, на каком свете находится". То, что стало основой для хорошего кино, необязательно должно быть хорошей литературой. С окончания школы прошло 15 лет, и я решил попробовать знакомый сюжет в виде аудиокниги.

Язык лучше не стал. Голос народного артиста России Эммануила Виторгана не смог спасти книгу. Рубленные фразы концентрируются на действии, пока автор не срывается в очередную энциклопедическую выкладку или теоретические построения. Форма в результате напоминает советскую "образовательную" фантастику со второстепенными героями-лекторами. В финале понимаешь, что два дня растянуты на четыре сотни страниц. Главный герой без устали грызет историческую загадку, не заморачиваясь на сомнения, сон или нормальную еду. В фильме такое не замечаешь, а в книге бросается в глаза.

Сюжет уже знаком, поэтому интрига не будоражит. Вопросы вызывает не сама тысячелетняя тайна, а невротичная попытка людей наплодить метафоры и головоломки на ее основе. Где служба безопасности описанного Приората Сиона, стучащая кистью и зубилом по рукам каждого Леонардо да Винчи за рискованное произведение искусства? Если же наоборот, организация состоит из агентов влияния, то не тормозят ли они с растягиванием окна Овертона? Адекватность такой революционной группы неочевидна. Разве что главный герой столкнулся с ней лишь на два дня и в экстренной ситуации. Тогда большая часть написанного - фантазии, имеющие с происходящим лишь выгодные совпадения.

Итого: По прошествии лет книга не впечатляет. В России бурные христианские ереси ныне редко становятся темой для обсуждений. На Западе же препарирование Библии - давняя традиция. Для того, чтобы почувствовать себя оскорбленным, нужно быть вовлеченным в ту культуру. Иначе неясно, почему книга Брауна стала бестселлером, а укуренное "Чистилище" Йорга Кастнера - нет.
Лягушатник

К. Воннегут "Завтрак для чемпионов, или Прощай, чёрный понедельник"


Сергей Доренко часто цитировал книги Курта Воннегута в радиопередаче "Подъем". "У Килгора Траута спрашивают (в «Завтраке для чемпионов»): не страшитесь ли вы будущего? И Килгор Траут отвечает: да плевать на будущее, оторопь вызывает прошлое". Цитата была неточной. Точной была интонация. Тексты Воннегута звучат теперь в моей голове тем голосом. Мне кажется, они прекрасно дополняют друг друга . "Пускай другие вносят порядок в хаос. А я вместо этого внесу хаос в порядок вещей, и, кажется, теперь мне это удалось".

Мне еще предстоит разбираться с американской прозой. Их стили разнообразны. Спасибо рынку. Тысячи авторов, журналов, издательств сливаются в первичный бульон. Вперед вырываются писатели-рассказчики. Они бьют быстро и сильно. Иначе читатель отвлечется. "Завтрак для чемпионов" написан с тем же подходом. Каждый абзац может ударить с новой стороны.

Два героя: Двейн Гувер и Килгор Траут - движутся навстречу друг другу. Воннегут заявляет об этом в самом начале. К середине книги ты уже более-менее знаешь, чем закончится эта встреча, а автор продолжает сыпать подробностями жизни каждого встреченного водителя или официантки. Манера рассказчика позволяет Воннегуту сжать образы персонажей в пару-тройку фраз. Книга не кажется избыточной. Ты словно крутишь в руках калейдоскоп, в котором из десятка деталей разрастается вселенная.

Вопросы вызвал перевод. Риту Райт-Ковалеву давно включили в пантеон советской интеллигенции. В ее версии я, как и многие, читал "Над пропастью во ржи". Теперь благодаря ей я познакомился с Воннегутом. Ее слог заставил сверяться с оригиналом. Почему, например, для словосочетания "a little girl’s underpants" вместо слов "трусы" или "трусики" было выбрано слово "штанишки"? Зачем переводить фривольные стихи, забивая на стихотворный размер? Некоторые формулировки выглядят старомодными, поскольку текст переводился в конце 70-х с обязательной цензурой. Некоторые предложения "по-русски длинные", в отличие от оригинала. А в результате перевод внесен в "золотую библиотеку", и за полвека актуализированной версии не вышло.

Итого: "Завтрак для чемпионов" полон свободы. Воннегут позволял себе говорить с иронией на темы рака, психопатии, атомной войны и экологии. Он не стебался над этими серьезными вопросами, а вплел их в свой роман без излишней морали и вселенской тоски.

"— Не понимаю, всерьез вы говорите или нет, — сказал водитель.
— Я и сам не пойму, пока не установлю, серьезная штука жизнь или нет, — сказал Траут — Знаю, что жить опасно и что жизнь тебя здорово может прижать. Но это еще не значит, что она вещь серьезная."