Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Лягушатник

Ушла эпоха

Печально, но с крахом adobe flash player перестал работать прекрасный модуль обучения от фирмы Camozzi. В нем были очень доходчивые анимации, поясняющие принципы работы пневматических элементов. Теперь при случае преподавания придется искать другие примеры для студентов.
Лягушатник

Ф. Бродель "Грамматика цивилизаций"

Грамматика цивилизаций
Про Фернана Броделя я впервые услышал лет десять назад, читая про переход Новому времени в Европе. В его версии история представала в контексте экономических реалий. Такая трактовка разительно отличалась от обычных отечественных учебников, склонных к фиксации событий и датировок. Бродель же говорил о длительных тенденциях. Даже крупные события - это результат многих причин: торговых путей, особенностей пищи, заболеваний и т.п. Мир Броделя предстает большой системой, в которой не так ценны отдельные страны, как связи между ними.

Конец 50-х - начало 60-х годов во Франции связаны с реформой школьного образования. В ней Броделю было предложено написать новый учебник истории для старших классов. Этот текст и послужил основой для "Грамматики цивилизаций". По прочтении книги мне вполне понятно, почему она так и не была одобрена для обучения школьников и гимназистов. Для меня, уже далеко не школьника, Грамматика сложна для восприятия. Пренебрежение к отдельному факту, выхолащивает повествование. Хочется большего количества деталей, подтверждающих тезисы.

Книга разбита по цивилизационно-территориальному признаку: мир Ислама, Черная Африка, Дальний восток, Европа, Америка и, наконец, Московия-Россия-СССР. О нас Бродель говорит отдельно, не столько признавая Русский мир как отдельную цивилизацию, сколько пытаясь объяснить тенденции, приведшие к возникновению Социалистического блока на основании, казалось бы вполне европейской России. Автор при этом полемизирует с марксистами, ратуя за влияние цивилизационных особенностей на течение истории в пику формационному подходу Маркса.

Личность автора и тематическая разбивка привели и к стилистическим особенностям текста. Неевропейские разделы читать многократно интереснее. Очевидно, что европейская цивилизация играет основополагающую роль во многих мировых процессах. Беда в том, что в отличие от остальных разделов, здесь Бродель, оказавшийся на своей территории, начинает впихивать невпихуемое в очень ограниченный объем. Он говорит и о революциях, и о музыке, и о ветвях христианства, и о путях индустриализации, и о развитии философской мысли. С одной стороны это и является воплощением броделевского полновесного подхода, а с другой - про Индию, например, он говорил куда сдержаннее. Здесь же на страницах сразу увеличивается количество терминологии и фамилий, которые в дальнейшем ни разу не появятся. Мое любимое:

"Барбес и Бланк, Луи Блан и Прудон оставались верны принципам 1789 г.; первые два были скорее людьми действия, а два других думали, что необходимо «дополнять и улучшать принципы». В. Консидеран, со своей стороны, отвергал их, хотя и не так резко, как это делал его учитель Фурье". Кто все эти люди?!!

Итого: Концентрация материала не пошла Броделю на пользу. Те же вопросы цивилизаций пшеницы, проса и риса в его же «Материальной цивилизации, экономике и капитализме, XV—XVIII вв.» раскрыты куда обширнее. Подозреваю, что в "Грамматике" еще не один такой раздел. С другой стороны мне понравилось, что историк уделил куда больше внимания неевропейским цивилизациям, чем большинство российских авторов.

Лягушатник

Бродель на тему: "Ничего не нужно производить, все купим"

"Не надо также забывать, что никакие поставки оборудования и техники не смогут ничего изменить, если в стране отсутствуют обученные технические кадры. Решить эту проблему можно только за счет предварительного внутреннего развития, осознанных усилий в данном направлении.

В Гвинее, у руководства которой стоит симпатизирующий коммунистам Секу Туре, швейцарский журналист разговаривал с чешскими специалистами: «Видите ли, — сказал ему один из них, — у французов было перед нами преимущество. Они могли командовать. Вчера моя машина остановилась из-за элементарной поломки аккумулятора. В государственном гараже меня не послушались, и рабочий полез в карбюратор. Этот них настоящая мания: всегда начинать с самой сложной детали. В результате теперь я хожу пешком и не знаю, когда починят машину. Француз бы в этом случае заорал. Мы же не имеем права это делать. Однако это было бы полезным и простительным под этим небом, в этой сырости. Но правде говоря, я не понимаю, почему французы и англичане взвалили на себя такую ношу, как Африка. У меня годовой контракт, и я уеду отсюда без сожаления, так никого и не подготовив, поскольку это просто невозможно»".
Ф. Бродель "Грамматика цивилизаций"
Лягушатник

Наконец раскрыл тайну, мучившую еще со школы

Узнал, что же поется в рефрене заглавной песни сериала "Что сказал покойник?"
Хорошая лента. Там Алексей Булдаков еще не сросся с маской генерала.

Что он сказал? Co on powiedział?
What did he say? Ce qu'il avait dit?
Лягушатник

"Работа без авторства" (2018)

Работа без авторства

Псевдобиографическая лента о жизни художника Курта Барнета. Ключевое в ней - соединение образов Германии середины ХХ века. Сестра Курта попадает в концлагерь как умалишенная. Его отец становится членом НСДАП для продвижения по карьерной лестнице, а потом огребает за это при СВАГ. Нацизм, жизнь в советской оккупационной зоне и ГДР, а потом побег в ФРГ.

Кино могло бы быть унылым как очередная поделка про гонимого художника. Интересным его делает Германия в разные периоды, лишенная той скрипучей контрастности, которой часто грешат западные фильмы о нацизме и ГДР.

Эпоха фюрера видится глазами ребенка, любящего свою сестру и скучающего по ней. Тема Холокоста отсутствует. Террор дан с позиции Ханны Арендт - не все немецкие люди являются идейными садистами. Многие из них - слабовольные конформисты, следующие приказам сверху. Врач, обернштурбанфюрер СС, берет под козырек, когда ему приказывают стерилизовать пациенток сумасшедшего дома. Ему не хочется потерять свой элитарный статус профессора. Учитель учится мимикрировать, произнося "три литра" вместо "Хайль Гитлер!".

ГДР выглядит, на удивление, не серым нагромождением советщины. Люди учатся жить при сменившейся парадигдме. Трудяги робко заговаривают о том, что все должно делаться ради счастья детей. Врач-ССовец становится "отцом-основателем немецкого социалистического государства", а его портрет вешают на стене в Академии. Он входит в элиту современного общества, потому что смог добиться покровительства от одного из руководителей СВАГ. Главный герой учится в Дрезденской художественной академии, которая хоть и ограничена изображениями бравых рабочих и дружественных советских солдат, но все-таки смотрится достаточно красочно.

Наконец, ФРГ видится как пародия. Главный герой вместе с женой вырываются в атмосферу "поиска новизны" 60х. Он вновь студент. Теперь уже в Академии Дюссельдорфа. Студенты в белых комнатах творят свои инсталляции и перформансы. Живопись по их мнению умерла. Нигде не видать и намека на воспоминания о нацистском прошлом, кроме однажды вырвавшегося признания преподавателя, сбитого во время войны над Крымом и выхоженного татарами. На передний край выходят вопросы коммерциализации и рекламы искусства, когда реальные предпосылки заменяются в интервью фразами про "аллюзию на Дюшана".

Фильм снят по биографии Герхарда Рихтера. Его первый тесть действительно был гинекологом, работавшим в группе по стерилизации, и в то же время бывшим личным врачом у жен многих высокопоставленных членов НСДАП. Основные реперные точки в фильме отмечены в соответствии с той биографией, что приведена в Википедии.

Итого: Впечатление - смягчение подхода к важным эпохам в истории Германии. История уже не выглядит расколотой, потому что события связываются персонажами. Их внутренние черты сохраняются при изменении внешней обстановки. Врач-перфекционист, замороченный на собственной элитарности, будет стараться поддержать ее и при фюрере, и при Аденауэре.
Лягушатник

Д. Коул "Тряпичная кукла"


Где-то в далекой Великобритании, возможно даже в Оксфорде, есть специальный факультет. В нем учат сумасшедших архитекторов, режиссеров и прочих стратегов. Защитив диплом, они умеют строить домики для компьютерных квестов, где для того, чтобы открыть дверь в туалет нужно взломать кодовый замок с помощью декоративной свечки и цитаты со 117ой страницы "Гамлета". Таких персонажей любят продюсеры триллеров. Такой герой уводит от человеческого ракурса с эмпатией и чувственностью к восприятию убийства как ажурного механизма.

"Тряпичная кукла" - роман как раз про такого "режиссера". Начинается все с фигуры, подвешенной к потолку. Руки, ноги, туловище и голова сшиты вместе, но когда-то принадлежали разным людям. Детектив долго смотрит на знакомое лицо - это маньяк-крематор, за которым он когда-то охотился. Расследование закончилось нервным срывом и лечением в психушке. Пока маньяка не поймали, детектив сидел на препаратах и смотрел в стену палаты. Теперь его ночной кошмар мертв, а вместе с ним еще пять неизвестных человек. И это только первые убийства.

Похвалю автора за подачу. В формате аудиокниги первые две трети истории слушались очень хорошо. Каждое новое убийство подается с ярким разворотом. Раз за разом детективы обреченно влетают в стену. Если бы автор разрезал эти убийства на отдельные, не связанные рассказы,то сборник бы шел на ура. В последней трети главные герои входят за кулисы к "режиссеру". После пробитого удара в скулу устраивают лекцию на тему, как при этом работали мышцы и кости. Реклама самых беспомощных белых ниток, которыми пользуется маньяк-виртуоз. Он тот самый безумный архитектор, строящий дом, в котором каждая комната произведение искусства, но связи между ними - это торжество бреда.

Итого: Автор умеет писать крутые киношные повороты. Они смотрятся наивно, штамповано, но захватывающе. Ругать я буду редактора, который не раздраконил рыхлую структуру связующих объяснений. У "Тряпичной куклы" есть продолжение - роман "Палач". Авось он автору удался лучше.
Лягушатник

Университетское

Пообщался сегодня с ещё одним французом, приехавшим учиться в магистратуру в нашей шараге. У него вполне неплохой язык для живущего в России всего второй год.
Лягушатник

М. и С. Дяченко "Vita Nostra"



Куколка, куколка станет бабочкой,
Девочка, девочка станет женщиной,
Что же ты, что же ты, моя лапочка,
Все будет так, как оно обещано…

Ольга Арефьева и "Ковчег" - Куколка-бабочка


С чтением Дяченко у меня так и не складывается, хотя советовали их часто. В последний раз это было во время вечерних посиделок на Росконе с den_stranger и hobober. «Vita Nostra» была припомнена, когда я в который раз сказал, что книга должна переворачивать читателя. И я поверил, что Дяченко могут попробовать это сделать, ведь в прочитанных ранее Ритуале и Шраме он кое-что да показали.

Они попытались. «Vita Nostra» – это легкая, красивая бабочка, порхающая в траве. Она цепляет взор, и ты упиваешься, смотришь на нее и смотришь. Вот только вспомните, как выглядит бабочка с очень близкого расстояния. «Vita Nostra» - это насекомое с его красотой и мерзостью. Вблизи ты перестаешь сопереживать шелесту хитина. И поэтому, поднятый сначала книгой, я так и остался на месте.

Сама история про девочку, которую через постоянный стресс приводят к новой картине мира, местами действительно продирает. Это гораздо сильнее «Шрама», читанного давным-давно. Поскольку текст попал ко мне в формате хорошей аудиокниги, то от погружения в первые две части часто бросало в озноб. Но была третья часть, в которой девочка вышла к переводному экзамену в своем странном ВУЗе, и эта часть позволила встряхнуться и окинуть прочитанное более критичным взором. Перед физиологичными страхами и ненавистью, прорисованными супругами Дяченко, я снимаю шляпу. А вот любовь, дружба, молодость, учеба, такие, какими они описаны авторами, за душу так и не взяли.

С историями про необычные ВУЗы и школы у меня вообще тяжело, потому что я в них не могу поверить. В моем представлении в профессиональном образовании человек постоянно растянут между «я есть» и «я буду». Так вот построение обучения у Дяченок студента лишает и «я есть», то есть человечности, и «я буду» – то есть веры в будущее. По мне, так это не кузница, а приют таксидермиста. К чему рассказывать человеку о его перспективах, если у него, как он есть, в любом случае нет будущего? Тошно.

Итого: Так и вышло, что при всем неприятии сути я порадовался высокому эмоциональному качеству текста. И я бы оценил роман еще выше, если бы не забитый финал. Такое скомканное окончание в моих глазах сможет искупить только сквозная объясняющая линия в остальных двух книгах трилогии. Если же ее там не обнаружится, то «Vita Nostra» так и останется бабочкой. Высохшей на окне в подъезде.
Лягушатник

Дж. Керуак "На дороге"



Про битников что-то более или менее внятное я впервые встретил у Огюстена Берроуза в "Беге с ножницами". Та книжка не показалась мне чем-то стоящим, но в который раз стало интересно, что же это за "разбитое" поколение. В этом году на волне аудиокниг решил поискать Вконтакте Керуака, но вместо этого наткнулся на три лекции Андрея Аствацатурова о битниках. Вот тогда по сути и началось нормальное знакомство. Последним шаром оказался фильм "На дороге" 2012 года. Кино получилось бы не але, если бы не Кристен Стюарт - та самая девочка из "Сумерек" - типаж совпал хорошо.

"На дороге" - это конец 40-вых годов в США. Молодые ребята не встраиваются в современную систему. Им выдают солдатские чеки, которые должны идти на образование, но уходят на сумасбродство. Просто потому что ребята живут в рваном ритме бопа: заработать, прокутить и нестись к следующему заработку и следующему кутежу. Случайные связи, выпивка, безудержные интеллектуальные разговоры, капсулы от бензедрина и музыка - угар, несущийся вперед, потому что завтра может не быть. Не знаю, возможно, в этом и есть скрытое ощущение прошедшей войны: завтра тебя могут выдернуть и отправить на войну, на которой ты будешь сражаться из-за чужих политиков и из-за их проблем. Эту Америку еще не захватил консервативный маккартизм, фашизм американского среднего класса, который был глубоко чужд свободолюбивым парням и девушкам, которые могли увлечься хоть Луи-Фрединандом Селином, хоть Карлом Марксом.
И я бы отнесся к тексту с таким же неприятием, как "Степному волку", если бы не одно но - этот текст полон бессмысленной и чудесной любви к жизни. Воплощенная американская мечта - быть собой, наплевав на все: без пощады к себе и с расчетом лишь на себя. Это не та Америка, которая хочет облагодетельствовать Вьетнам и борется за идеалы демократии. Это романтическая Америка, полная брошенных матерей-одиночек и искалеченных молодых парней. Прототип одного из героев позднее сказал: «Двадцать лет пролетели незаметно, а я так и не стал настоящим отцом для своих детей. Не повторяйте моих ошибок». Вот так и прожили: в согласии со своим духом и в принятии всей жизненной горечи.
Если конкретнее, то это книга о дружбе главного героя с Дином Мориарти, парнем, который был символом всего бит-поколения - безумец, наркоман, автоугонщик-рецидивист и многоженец. Несколько раз Керуак впрямую называет его пророком. И только глядя на этого возмутителя спокойствия можно понять то, каким должен был быть Христос - человек, который легко способен увести в совершенно новую и неправильную жизнь. Настолько неправильную, что люди с радостными криками распнут его на первом же дорожном указателе. Есть черта, за которую нельзя переступать, и есть Дин Мориарти, в глазах и словах которого бездна, в которую нужно временами заглядывать.

Итого:
"— Галатея, Мэри, бросьте вы это дело, поехали лучше прошвырнемся по джазовым притонам. Когда-нибудь Дин умрет. Что вы ему тогда сможете сказать?
— Чем скорее он помрет, тем лучше, — сказала Галатея, и так считали почти все, кто был в комнате.
— Что ж, прекрасно, — сказал я, — но пока-то он жив, и, бьюсь об заклад, вы хотите знать, что он сделает в следующую минуту, а все потому, что он владеет тайной, которую всем нам не терпится раскрыть, от которой у него раскалывается башка, и не беспокойтесь — если он сойдет с ума, это будет не ваша вина, а вина Господа".
Учебник того, как нужно врубаться в мир, потому что иначе жизнь скучна.
  • Current Music
    Аквариум - Немое кино
  • Tags